-- Теоретически все возможно. -- Сен-Жермен повертел камень в руках. -- Однако я не стал бы избавляться от этой дымки. Пятно -- душа камня. -- граф улыбнулся. -- Это значит, что когда-то на него дохнула сама Мать Всего Сущего. Белиссена, как говорят в Южной Франции. От ее дыхания в глубине затеплилось маленькое облачко, подарившее алмазу жизнь. Сейчас там живет крошечный дух, Принц Камня. Я могу попробовать уговорить его уйти. Тогда бриллиант станет совершенен. Но абсолютно мертв. Как мертв его близнец. Хотите я покажу вам парный алмаз?

Гости, явно не ожидавшие такого поворота дела, издали вздох удивления. Сен-Жермен поднялся, вышел в смежную комнату, служившую кабинетом, порылся в резной индийской шкатулке черного дерева и извлек из нее бархатный мешочек.

-- Вот, -- граф вытряхнул на стол другой камень, размерами и огранкой точь-в-точь соответствовавший Голубому, но имевший теплый зеленовато-золотой отлив.

-- Но они разные! - Воскликнул король. - По цвету, я имею ввиду.

-- У богини Тары было два глаза, - невозмутимо пояснил граф. - Один голубой, другой зеленый. Правым она смотрела на Запад, левым - на восток. А зрачок только один. Тот глаз, в котором он находился, был глазом мудрости и милосердия. Тот же, что оставался пуст - гнева и разрушения. Чтоб сохранить равновесие мира, пятно перемещалось из одного камня в другой.

-- Готова поспорить, что у этого алмаза тоже есть свои истории, мадемуазель дю Оссет приготовилась слушать.

-- Сколько угодно, дитя мое, - кивнул граф. -- Он зовется "Великий Могол". Его первый владелец Надир Шах. Я был с ним коротко знаком. Кровавый убийца, но чрезвычайно талантливый человек. Он назвал бриллиант "Дерианур", что значит "Море Света".

-- Все это прекрасные легенды, -- сказал король. -- Их приятно слушать, глядя на драгоценности, праздно лежащие на столе. Но если я решу продать свой камень, все изменится. -- Людовик бросил взгляд на плотного лысоватого мужчину в скромном бархатном камзоле без вышивки. До сих пор он смиренно сидел в стороне, не проронив ни слова, словно беседа "больших господ" не имела к нему никакого отношения. -- Сейчас метр Гонто, мой безжалостный банкир, дает за камень 6 тысяч ливров. -- продолжал король.