— Только ты не пиши, что товарищ Сталин умрет в 1953 году, — вдруг сказал майор. — Не любит он этого. И про расстрел товарища Берии не надо писать.

Я вновь уставился на майора.

— Да, в целях экономии бумаги, чертежи автомата Калашникова рисовать не надо. У нас их уже складывать некуда. И так целое конструкторское бюро пытается в таких «чертежах» разобраться. И рецепты напалма тоже не пиши, — он снова полез в стол и, достав листок бумаги, на котором была записана какая-то памятка, принялся зачитывать:

— «Ввиду и так большого количества материала по данным вопросам, а также неприменимости на практике, не рекомендуется описывать устройство: автомата Калашникова, ручного пулемета Калашникова, процесс изготовления приборов бесшумной стрельбы, использования ручных гранат Ф-1 в качестве минных средств натяжного действия, приспособления противотанковых ружей для ведения снайперского огня…»

Перечень того, что не следует писать, был внушительным. Не нужны были в 1941 году, кроме всего прочего, еще и схемы устройства компьютеров, описания языков программирования, методы НЛП, песни Высоцкого и других исполнителей будущего и многое другое. Список внушал уважение и одновременно вызывал недоумение. Это кто же пытался до меня протолкнуть здесь «методы гипнотического, а также другого влияния на отдельных лиц или группы людей»? Или вот «Принципы маркетинговой политики в розничной торговле», «Вопросы менеджмента крупных предприятий и организаций»… Похоже, народ сюда попадает разношерстный. Если уже НКВД не выдержало и, вместо того чтобы выцеживать из «попаданцев» всю информацию до капли, а потом ее просеивать, просто выпускает список ненужных вопросов…

Майор наконец-то закончил оглашать весь список. Он снял и протер очки, посмотрел на меня и спросил:

— Все понятно?

Я кивнул.

— Вот и хорошо. Теперь пиши.

Я принялся описывать все, что помнил из школьного курса истории о плане «Барбаросса».