- Что тут у вас творится? - завелась я с пол-оборота, впрочем, не вполне уверенная, что мои обоснованные претензии направлены по нужному адресу. Уж больно непрезентабельный вид был у этой парочки.

- А в чем дело? - Теперь уже ко мне обернулся второй, плюгавенький, в старомодных роговых очках.

- Да у вас.., у вас тут.., вандализм! - выпалила я.

- Где? - Картежники переглянулись, а плюгавенький даже предпринял попытку приподняться со стула.

Поскольку со стороны кладбищенских клерков обнаружился какой-никакой, а интерес, я приободрилась и выдала им по первое число:

- По кладбищу бродят подозрительные личности, грабят могилы, собирают цветы, чтобы... Чтобы потом продать их!

Эти двое опять переглянулись, после чего плюгавенький вежливо осведомился:

- А вы кто?

- Я? - Честно говоря, я растерялась. - Я... Я.., эта.., посетитель, поняла, что сморозила глупость, и поправилась:

- У меня здесь родственник похоронен.

- И у вашего родственника украли цветы? - уточнил плюгавый.

- Пока не украли, но в любую минуту могут украсть... - Я шмыгнула носом и неожиданно разревелась.

Плюгавый покосился на рябого и буркнул:

- Пойди посмотри.

Тот с тяжким вздохом поднялся, и оказалось, что он высокий и крупный. Он сладко, с хрустом, потянулся и сказал:

- Ладно, пойдем.

При этом было заметно, что куда-то там идти ему совершенно не хочется: на улице жара, а во флигельке прохладно, тихо и уютно.

- Ну и что? - спросил этот неразговорчивый кладбищенский муж, когда мы очутились возле могилы Тимура, пока еще утопающей в цветах. То-то и оно, что пока.

- Но ведь когда никого не будет... - начала я оправдываться.

- Какая разница, - пожал плечами рябой, - все равно они завянут. Видимо, он имел в виду цветы.