Всё-таки Виг был обыкновенным овощем, хотя и с небольшим уклоном в человечность.

«Видимо, родовая травма. Такие еще встречаются. Но ничего, скоро Ирма и это дело наладит. Овощи, как им и положено, будут выращиваться на ухоженной и унавоженной грядке. С полным набором абсолютно здоровых генов. И через сто лет они уже не будут устраивать ни состязания, ни спектакли, а все свободное от переваривания пищи время станут тратить в Виртуале, а может быть, Ирма сделает эти процессы нераздельными… Путешествуешь, совершаешь подвиги, соблазняешь овоща противоположного пола и одновременно поглощаешь, перевариваешь, выделяешь…»

Она так увлеклась этими размышлениями о сущности овощей и ближайших их эволюционных перспективах, что едва не проскочила Мемориал. Она бы и проскочила, если бы овощ Виг вдруг не выдохнул ей прямо в ухо:

– Вот это да!

Послушный теперь орг медленно сполз с магистрали и замер в сотне шагов от первого, открывающего Мемориал памятника. Лиз спешилась и кивком велела своему пассажиру следовать за ней. Раздвигая высокую траву, они подошли к статуе огромного животного, спину которого украшали два величественных горба.

– Это верблюд-дромадер, – продемонстрировал свою осведомленность Виг. – Теперь таких уже нет. Сохранились лишь одногорбые бактрианы в Австралии.

Лиз невольно с уважением посмотрела на него.

– Есть такая детская присказка, – задумчиво сказала она, погладив верблюда по изогнутой бронзовой шее. – У верблюда два горба…

– Потому что жизнь борьба, – радостно подхватил Виг. – Никогда не понимал этого. Разве жизнь – борьба? Хотя, наверное, раньше…

– Да уж, – сказала девушка. – Можешь думать, что «два горба» – это гипербола…

Обогнув горделиво смотрящего вперед дромадера, они пошли дальше, к основной композиции Мемориала. Массивная, широкая в основании и сужающаяся к концу плита рассекала груду камней, стилизованную под руины какого-то древнего здания, постепенно поднимаясь вверх.