Я пожал плечами и понес какую-то околесицу.

Мастер Хо внимательно выслушал, но в глазах его застыло разочарование.

– Ты молодец, Виг, – сказал он участливым тоном. – А теперь ступай в рубку, там уютнее.

В рубке уже были звезды. Они по-свойски заглядывали сквозь армированный спектролит носового «фонаря», совершенно сливаясь с мерцанием индикаторного кольца и бледным зеленоватым свечением эхоскринов. Это сочетание и впрямь делало пилотажную рубку уютной.

Судя по всему, «Птерозавр» шел на искине.

Лиз сидела в кресле второго пилота, небрежно выложив длинные красивые ноги, обтянутые штанами из серебряной «рыбьей кожи», на луку зафиксированного штурвала. Хо занял место командира, а мне показал на откидное креслице штурмана-радиста.

Усевшись, я немедленно достал из своего красно-зеленого рюкзачка самодельный блокнотик и стило с обоймой десятицветных «вечных чернил».

«Сегодня на старой Трансгобийской магистрали встретил красивую девчонку и благодаря ей пережил целое приключение! Подумать только, прокатиться на настоящем „Птерозавре"! Да я и мечтать о таком не мог!»

Написав это, я еще раз обвел каждую строчку, но уже другим цветом. Стило чуть-чуть повибрировало, и сообщение ушло к Шуру.

Потом я взглянул на Лиз.

Задремав, она уронила голову на плечо, и я увидел, как выгодно очерчено мерцанием приборных шкал ее бледное от усталости скуластое лицо и какие изумительные тени ложатся на щеки от густых ресниц.

Нужно было ловить момент. Несколькими штрихами я набросал дугу пульта, изящные ножки на штурвале и спокойное лицо спящей девушки в ложементе. Закончив, я надписал рисунок:

«Спящая девушка-астронавт».

– Почему астронавт? – шепотом спросил Мастер Хо.

Он, оказывается, наблюдал за моими манипуляциями со стилом.

– Это эскиз, – горделиво объяснил я, – к моему будущему фильму!