Здороваясь на ходу с соседями, Рюг подбежал к дому Пэм, подобрал и швырнул несколько камешков в открытое окно ее спальни.

«Дрыхнет, как всегда», – решил он.

– Рюг. – Пэм, оказывается, не спала, она вышла из калитки, кутаясь в халат. – Рюг, у меня что-то сломалось… – Она беспомощно наморщила лоб. – Я хотела пудинг со сливками…

Рюг, сразу забывший о собственных неприятностях, посмотрел на подружку с жалостью. Ох уж эта Пэм! Нелепый желтый халат, худенькие руки и короткие, крашенные «хамелеоном» волосы. Вид как у обиженного ребенка. Он улыбнулся и хотел уже сказать что-то утешительное, как вдруг из окна спальни, в которое он только что бросал камешки, вырвался длинный копотный язык пламени и, едва не зацепив ошеломленного таким оборотом дела молодого человека, охватил кедр в палисаднике. Выражение обиды на лице Пэм сменилось растерянностью. Огонь между тем уже бил изо всех окон, а крыша вдруг приподнялась и, с пронзительным скрипом сложившись пополам, медленно провалилась внутрь здания.

– Что… что это… Рюг? – прижав ладони к щекам, спросила Пэм.

Этот жест беспомощности очень удивил Рюга. Может быть, потому, что «нелепая Пэм» всегда лучше знала, что и как надо делать, и за словом в карман не лезла. Подумаешь, пожар. Ирма потушит.

Но уже повсюду полыхали дома, по улице стелились пласты едкого сизого угара, факелами занимались деревья.

– Бежим! – крикнул Рюг и, схватив девушку за руку, потащил ее на окраину поселка, туда, где приветливо желтел павильон телепорта.

Через минуту они оказались в плотной толпе кое-как одетых, перемазанных сажей, напуганных хуторян.