— Скольких посетителей вашего трактира ты видишь?

Девочка стояла, широко открыв глаза, слишком напуганная, чтобы говорить.

— Скольких? — вновь спросила сестра Улисия, на этот раз скрежеща зубами и голосом столь грозным, что девочка поневоле еще сильнее вцепилась в столб, а ее пальцы, побелевшие от усилий, проступили со всей отчетливостью на фоне темного дерева.

Наконец девочка смиренным тоном ответила:

— Троих.

Сестра Эрминия, напоминая загнанную в бутылку грозу, выступила вперед.

— Улисия, что происходит? Не могу поверить, что такое возможно. Да это просто невозможно. Мы же создали контролирующую сеть.

— Внешнюю, — поправила ее сестра Цецилия.

Сестра Эрминия прищурилась, глядя на старшую из женщин.

— Что?

— Мы сделали лишь внешнюю контролирующую сеть. Мы не делали внутренней перспективы.

— Ты в своем уме? — раздраженно оборвала ее сестра Эрминия. — Во-первых, в этом не было необходимости, а во-вторых, нужен воистину безумец, чтобы проводить обзорный анализ контролирующей сети из внутренней перспективы! Никто не отваживается на такое! Да и нет в этом необходимости.

— Я говорю всего лишь…

Сестра Улисия испепеляющим взглядом заставила их обеих замолчать. Сестра Цецилия, с мокрыми завитками волос, плотно прилипшими к голове, выглядела так, будто хотела продолжить возражения, но вместо этого решила оставаться безмолвной.

Орлан, похоже, почти пришел в себя: он выбрался из объятий жены и начал, пошатываясь, подниматься на ноги. Кровь продолжала стекать по его лбу и по обе стороны широкого носа.

— На твоем месте, трактирщик, — сказала сестра Улисия, вновь обращая к нему все внимание, — я бы оставалась стоять на коленях.