Кэлен задыхалась, почти обезумев, но наконец-таки смогла сделать столь необходимый вдох. Она еще раз выплюнула кровь и оставшиеся осколки стекла. И только теперь начала ощущать приступы резкой боли от обломка, все еще торчавшего из ее щеки. Кэлен не могла заставить руки пошевелиться, не могла оторвать себя от пола и еще с меньшим успехом была способна потянуться, чтобы вытащить этот кусок стекла.

Она постаралась поднять взгляд — и смогла разглядеть темные фигуры сестер, тесно сомкнувшиеся вокруг девочки. Они подняли ее на ноги и теперь подталкивали спиной к тяжелой и массивной колоде для рубки мяса, стоявшей посреди кухни. Две сестры держали девочку за руки, а сестра Улисия присела перед ней на корточки, ловя ее испуганный взгляд.

— Ты знаешь, кто такая Тови?

— Старуха! — выкрикнула девочка. — Старуха!

— Да, старуха. А что еще ты о ней знаешь?

Девочка глотала воздух, почти не способная вымолвить ни слова.

— Большая. Большая была. Старая и большая. Слишком большая, чтобы быть доброй.

Сестра Улисия наклонилась к ней еще ближе, сжимая тонкое горло ребенка.

— Где она? Почему ее нет здесь? Когда она покинула это место? И почему?

— Ушла, ее нет, — выкрикнула девочка.

— Почему? Когда она была здесь? И когда ушла? Почему покинула это место?

— Несколько дней назад. Она была здесь. Жила здесь какое-то время. Но она покинула нас несколько дней назад.

Сестра Улисия с криком ярости подняла девочку и швырнула ее к стене. Прилагая все силы, Кэлен поднялась на колени, опираясь на руки. Девочка свалилась на пол. Не обращая внимания на свою слабость, Кэлен медленно поползла по полу, по битому стеклу и обломкам керамики и наконец закрыла собой тело девочки. Та, не в состоянии понять, что произошло, снова закричала.