Войско шло поначалу быстро, и не успел народившийся месяц стать круглою луною, как была пройдена граница княжества, и началась чужая, теперь уже враждебная земля. Внешне ничего не изменилось, тем более что Хеглунд избегал даже самых маленьких деревень, но передвижение замедлилось, а еще через три перехода войско остановилось совсем. Лагерь был разбит на заснеженном берегу озера, заледеневшая гладь которого уходила далеко к горизонту. План боя был готов, и воевода ждал противника. Через день ввечеру бабка из пастушьего отряда с криками и бранью пробилась к воеводе с жалобой на якобы пристававшего к ней кашевара. Вышедший Хеглунд прикрикнул на помирающую со смеху на собственными прибаутками охрану, и провел бабку к себе. Для кашевара последствий не было. Вместо этого были вызваны следовые военачальники, и до полуночи Хеглунд с ними совещался. Разошедшиеся по полкам воеводы не спали почти до утра.

Рассвет застал лагерь готовящимся к бою. Один за другим отряды сворачивали шатры, сдавали в обоз припасы, которые до сих пор тащили на себе и выходили одни на лед, выстраиваясь чуть вогнутым строем, а другие в лес, пускаясь в обход озера. Пастуший отрядец тоже разбрелся, кто в передовые цепи, а кто - под разными предлогами отирался около воевод, чтобы в случае необходимости помочь словом и делом. Монахов из чернокнижного совета, вырядив в самые яркие одежды, Хеглунд отправил на возвышающийся над берегом холм - стоять с воздетыми к небу руками и создавать впечатление, а Айса и Данисия Антис отправил в тыл, сказав, что "Немного свежих сил в запасе не помешает. Чем дальше от основного дела будете, тем лучше. Там есть в лесу развалюха такая - я Данисию показывал, там побудьте." Таким образом, руки к небу на холме воздевали только десять фигур в нелепых мантиях. Двое их недавних сотоварищей прошли обоз, углубились в лес, и засели в сараюшке-развалюшке, летнем пристанище охотников.

5

Тепло костерка в охотничьей избушке удерживалось не столько щелястыми стенами, сколько снегом, завалившим строение почти по крышу.