- Да и не колдун я, если уж на то пошло. Есть способности кой-какие, добрые люди поднатаскали, и на службу к братству. Я так, рабочий, ремеслуха. Настоящие мастера да мудрые очень редко себя вот так вот проявляют, разве что уж очень сильно равновесие нарушено. Равновесие чего угодно: добра-зла, ума-глупости, тепла-холода. Это же очень просто - если чего то много и сразу, то придет обратная волна, и пошло туда-сюда, враскачку. Э, да ты меня не слушаешь совсем?

- Извини, это все конечно очень интересно, но лучше как-нибудь потом, когда поспокойней будет.

- Ну, твое дело, - и вновь наступило молчание. Минут через двадцать его нарушил звонкий раскат грома, потом еще два. Данисий потер руки:

- Ага, Громыкин служитель старается. А ну, давай еще! - но новых раскатов не последовало. Айс еще немного посидел, встал, вышел на улицу. В лесу стояла тишина. Укрытые снежными шапками могучие ели почти закрывали светло голубое небо. По одной из елей пропрыгала сорока, но Айс на нее внимания не обратил. Он смотрел на лыжню, которую они с Данисием проложили утром, и судя по выражению лица, она ему не нравилась. Забрался на крышу, почесал в затылке, что-то припоминая, а потом сложил руки рупором и издал вопль - одновременно вой и хохот. Из двери снизу как ошпаренный выскочил Данисий:

- Ты что?! Счумел?! Лешего таким криками накличешь!

- Не шуми. Кого надо, того и накличу.

Айс повторил крик. Ошарашенный Данисий хотел что-то сказать, но Айс прервал его:

- Тише! - и удовлетворенно добавил: - Идет.

Данисий проследил взгляд и почувствовал, как сердце опускается куда-то если не в пятки, то на уровень живота уж точно. Не стронув ни единого снежного кома, не покачнув ни одной ветки, лихо перескакивая с дерева на дерево к ним приближался леший. Был он большой, почти с человека ростом, но гораздо плотнее и шире, серый, как зимняя белка. Раскачавшись на суку он с размаху приземлился на рядом с Айсом, и несмотря на сильный испуг Данисий удивился, что ветхая крыша от этого не проломилась.