Верхнесвятой славабожник из Маралов-Бора, вечный недоимщик, уже десятую минуту крикливо доказывал совету, что его десятина всегда меньше чем у соседей. Андрей Щедроватый тяжело вздохнул, заглянул в кружку. Пива было на донышке. Тогда князь, зычно рявкнув "Рот закрой!", запустил кружкой в первосвята, но в последний момент видимо одумался, и кружка разлетелась об мраморную голову заморского бога осторожности. Почтительно стоящий у стенки казначей (допущенный присутствовать с наказом "не спрошено помалкивай") про себя отметил: "Еще пару раз, и заменить статую. Если не из-за Вонючего моря везти, а втихую на базаре заказать, свой интерес может получиться." Гомон в зале стих как отрезанный. Верхнесвятой пригнулся к столу, не шутя ожидая, что следующей головой, о которую бьется посуда будет его собственная. Но князь уже немного успокоился, обошлось. Заговорил дождавшийся Хеглунд.

- Собрать полное войско. Поставить в зимний лагерь у Нижних Мамыков. Припас и содержание со всего княжества везти поровну. Шпионить за Ордой, куда она будет пойти. Находится быть готовыми. Повстречать в удобном месте и победить. Я все.

Андрей добавил:

- Или кто умнее скажет? Только не перелаем, а по-дельному.

Как ни странно, по-дельному заговорили многие, и следующие два часа шел уже собственно совет, ради которого и собралось столько немелкого народу. Условились в главном почти обо всем. Уже через два-три дня по следовым и младшим городам будет выкликнут указ о войсковом наборе и о лихолетном оброке. Еще через неделю в Нижний Мамык начнут стекаться удельные полки, вливаясь в население зимнего лагеря, размером едва ли не превосходящего самый Фымск. Пока не придет известий от шпионов, войники будут томиться ожиданием, поминая Праведную Славу Божью, молясь, чтобы то чему быть и чего не миноваться совершилось поскорей, или хотя бы до весны, до сева. Это впереди. А пока что князь Андрей остался в своей секретной зале один - глухонемой раб не в счет.