Восставшее сборище впало в угрюмое недовольство, беспорядочными усилиями поддерживая хаос и сопротивляясь любым попыткам бороться с пожарами и предотвращать грабежи. Мятежные отряды, пополняемые дезертирами из других подразделений, систематически грабили и убивали.

Третью ночь я стоял на часах на Троянской стене. Надо мной расстилался ковер звездного неба. Дурак, добровольно вызвавшийся быть часовым. Город был странно спокоен. Если бы не усталость, я был бы более внимательным. Только это не давало мне уснуть стоя. Подошел Том-Том.

– Чем ты тут занимаешься, Костоправ?

– Подменяю.

– Ты похож на смерть. Отдохни чуть-чуть.

– Ты сам выглядишь не лучше, коротышка.

Он пожал плечами.

– Как Счастливый?

– Еще не выкарабкался, – на самом деле я слабо на это надеялся. - Знаешь, что там такое? – я показал пальцем. Одинокий пронзительный крик замирал вдали. В нем слышалось что-то, отличавшее его от остальных недавних воплей. Те были наполнены болью, яростью и страхом. А этот напоминал о чем-то еще более ужасном.

Том-Том ограничился только каким-то бормотанием, которое было отличительной чертой как его самого, так и Одноглазого, приходившегося ему братом. Если чего-то не знаешь, то лучше это держать в секрете. Колдуны!

– Ходят слухи, что мятежники сломали печати на склепе нечисти во время грабежей на Некрополитанском холме.

– Да? Она на свободе?

– Старшина так думает. Но Капитан не принимает это всерьез.

Я тоже, а Том-Том, казалось, был встревожен.

– А они выглядели очень воинственно, те, что были здесь недавно.

– Надо бы их завербовать, – сказал он с оттенком печали.

Он и Одноглазый уже очень давно служили в Черной Гвардии. И они были свидетелями ее упадка.

– А что им тут было надо?

Он пожал плечами.

– Отдохни немного, Костоправ. Не мучай себя. Это ничего не изменит, – он ушел семенящей походкой, одолеваемый мыслями самого дурного оттенка.