Инна схватилась за этот стержень и, уже без всякой надежды, потрясла им в скважине. Замечательно, подумала она. Просто замечательно! Но что же теперь?
Сложив пальцы в кулак, она стукнула по двери:
– Эй, есть кто-нибудь там?
«Там-там-там…» – отозвалось эхо где-то позади. И всё – больше ни единого звука. Нет, так дело не пойдёт! Инна забарабанила по металлу:
– Откройте! Э-ге-гей! Ау-у-у! Откройте, вы, слышите?!
Никто, очевидно, не слышал – а если и слышал, то явно не стремился это показать.
– Дрянь! Сволочь! – кричала она, обращаясь непонятно к кому скорее всего, к двери. Я тебе покажу, проклятая! – добавляла про себя. Я вам всем покажу! Вы у меня больше не посмеете!.. Дура, дура, и зачем надо было вообще сюда соваться, любопытной Варваре нос оторвали, ну какого чёрта, спрашивается – чтоб вы там сами все сквозь землю провалились! – эх, десять тысяч, дура, дура…
Костяшки пальцев отозвались болью, и Инна прекратила бесполезное занятие. Ну вот, на правой руке даже кровь выступила – зачем же так? Она медленно опустилась на пол, обхватила руками колени и замерла. Время будто остановилось. Впрочем, остановилось оно гораздо раньше, когда у неё стали часы. Сколько она уже здесь – полчаса? час? больше? Может быть, просто посидеть тут, возле двери, пока ночь не закончится, а там они придут, выпустят её, и…
Но кто придёт? Куда придёт? Нет, никто сюда не придёт – поняла Инна вдруг. Даже и не подумает. Они будут ждать, пока она сама не явится к ним, а тогда… Но сюда – нет. Никто и никогда. Скорее всего, они даже понятия не имеют, что она сидит вот здесь, перед этой дверью с дурацким номером сто девяносто пять, боже, какое противное число, ненавижу его, они этого даже не знают, им не нужно это знать, им ничего не нужно, и она им не нужна – только деньги, игра на деньги, азарт, вот и всё, и она тоже такая, потому что риск – но зато десять тысяч, подумаешь, какая глупость, всего одну ночь в заброшенном доме, и ведь никакой мистики не существует, мы живём в реальном мире, и всё такое прочее, и идите все на фиг, на фиг, на фиг…