Господин Синтез воспроизвел свою речь по-французски. Ничего! Затем — по-итальянски, по-русски, по-испански, на новогреческом, на арабском, на хинди

— Либо эти люди принадлежат к иной расе, либо я нахожусь на чужой планете, либо я окончательно сошел с ума! Увы, последняя гипотеза

И швед, уже проявивший себя недюжинным полиглотом

Он еще больше, если только это было возможно, смягчил тембр голоса, боясь спугнуть людей-недотрог, которые с любопытством все плотнее его окружали.

О чудо! Попытка увенчалась неожиданным успехом! Его поняли! Правда, не все, не полностью, однако ему ответили на том же языке; они смогли наконец обменяться некоторыми мыслями.

Господин Синтез, который думал, и совершенно справедливо, что владеет хван-хва в таком же совершенстве, как ученейший из грамотеев, каким только когда-либо гордилась Центральная империя, вдруг осознал, что изрекает варварские, устаревшие идиомы

— Может ли быть такое, — обратился он к низенькому старичку в очках, который, невзирая на преклонный возраст, ловко перемещался вокруг него, — чтобы язык, незыблемый со времен седой древности, вдруг претерпел такие резкие изменения?

— Он стал почти совсем другим, — прошелестел старичок. — Однако успокойтесь, мао-чин

— Мао-чин? Это вы меня к ним причисляете?

— Разумеется. И в этом нет ничего для вас обидного, учитывая необыкновенную, действительно исключительную густоту вашего волосяного покрова. Откровенно говоря, среди наших современных айно

— Постойте-ка, что за странное недоразумение происходит сейчас между нами?! Я уже имел честь вам докладывать, что я швед. Следовательно, не имею ничего общего с айно. Черт возьми, лосиный мех, в который я в данный момент закутан, вовсе не является моей кожей!

— Швед? — ласково переспросил человечек. — Я вас не понимаю.

— Не понимаете?

— Нет!

— Вы не знаете, что такое Швеция?