Если бы с миром сразу пришёл, а не в законы меня мордой тыкал… пусть себе живёт и на своих пятнадцати сотках выращивает, что пожелает. Доброму труженику ничего не жалко, только в карман общества руку не запускай. Те же несколько гектаров земли, хотя и с тех пор бурьяном поросли, но они наши. Когда коммунисты назад вернутся, я так и доложу, что землицу всю в пределах тридцатого года сохранил. Знаю я ещё и то, что по всем нынешним демократам тридцать седьмой год плачет. Придёт время, когда красные лебеди назад вернулся. — Закончив этой торжественной фразой свою речь, Иван Парфенович вдруг выдавился из глубины кресла и, вперив глаза в детектива, сказал: — А вообще-то ты прав! Пожалуй, придётся снести твою находку в нашу лабораторию при ферме и сделать анализ! — и, повернувшись к телохранителям, приказал: — Срочно доставить в лабораторию Стёпку Криушина!

И только после этого, встав из-за стола и подойдя к детективу проговорил:

— Запаковывай-ка эту резиновую вещичку и пойдём немедленно к нашему эскулапу Юртаеву. Он — коновал добрый и во всех заключённых в резинке живчиках вмиг разберётся. Не один десяток лет этой гадостью наших коров осеменяет.

Когда председатель АО и частный детектив вошли в захламлённую, давно небелёную лабораторию по искусственному осеменению, ветврач Дмитрий Васильевич Юртаев, озабоченный тем, что племенной бык Кузька перестал подпускать к себе не только общественных, но даже и частных бурёнок, уже выпил две стопки чистейшего медицинского спирта и, намазав на стёклышко сперму того же Кузьки, пытался рассмотреть её под стоявшим на запылённом столе микроскопом.