— Вот Подельников — взяток не берет, угроз он не боится, ни перед какими слезами даже дряхлой старухи не склонит головы и оштрафует её за переход улицы в неположенном месте!

И быть бы ему вечным милиционером, если бы не эта неутомимая жажда к сыскному делу и раскрытию преступлений глобального масштаба.

В стране полным ходом шла горбачевская перестройка. То тут, то там вскрывались застарелые язвы общества, всем хотелось стать обличителями, клеймить старое, отжившее. Всюду пахло демократией. А Василий с рождения демократ в душе, всегда борьбу за справедливость считал своим долгом. Стоял он как-то на посту у обкомовских дверей и заметил, как в два правительственных ЗИЛа складывают ящики с динамитом, замаскированные под чёрную и красную икру. То, что это был динамит, он знал точно. Потому что не бывает же икры в таком количестве! Подумал про себя: «Готовят диверсию!» и тут же, как только ЗИЛы отъехали, оседлал свой служебный милицейский мотоцикл и решил проследить, кому подложат эти ящики с динамитом, замаскированные под икру.

И проследил, конечно же, все, до последней баночки. После чего вернулся в своё родное отделение милиции и доложил обо всём увиденном вышестоящему начальству, за что утром же следующего дня и был уволен из рядов милиции, как самовольно покинувший ответственный пост. Зачитанный приказ об увольнении из МВД Василий перенёс стоически, покорно отдал удостоверение, а потом, приложив правую ладонь к левому нагрудному карману, торжественно сказал:

— А вот партийного билета я вам не отдам!

На что кадровик МВД, седеющий подполковник, улыбнулся и ответил:

— Болван ты, Вася! В Центральном-то Комитете боссы свои билеты в нужники побросали или принародно сожгли, чтобы в других демократических партиях высокие посты занять. А ты: «Не отдам!» Ну и сохрани его для своих внуков. Пусть потом посмотрят как на экспонат. В милиции же, при демократии, люди поумнее тебя должны быть. Те, которые могут и взять, и дать, и с преступным миром в одной связке поиграть. Да что тебе, дубовому человеку, объяснять! — сказал под конец он без улыбки и выдал Василию трудовую книжку.