— Она уйдёт из моего особняка в том же синем сатиновом халате доярки, в котором пришла! — потирая руки и оскалясь по-бульдожьи, добавил он.

Нанятому сыщику шеф акционерного общества назначил зарплату, такую же, как личному шофёру. Подельников остался доволен: наконец-то его талант кому-то понадобился. Но радость не выказал. Решил сразу приступать к делу. Спросил Ивана Парфеновича на прощанье:

— Почему это ваше АО так странно называется?

— Тебе-то, дурак, зачем это знать? — хитро засмеялся Иван Парфенович.

— Так ведь я давно дома не был, должен в курс дела поскорее войти, узнать, что тут творится.

— Беру свои слова назад, Вася! Не такой уж ты и дурак, как снаружи кажешься. Так и быть, отвечу тебе честно. Ты думаешь, что коммунисты совсем ушли? — невзрачные глаза его засияли огнём. — На-ка вот, выкуси, если думаешь, что они ушли! — он почти ткнул в кривой нос Василия свою фигу. — Коммунисты сейчас так же, как после февраля в семнадцатом, в подполье ушли, чтобы выжить, снова набрать силу, как во времена Сталина, и одним махом покончить со всеми партиями!

Тут он замолчал, подошёл к стоявшему в углу холодильнику и вынул баночку пива. Щелчок — и пиво забулькало в его горле. Подельников сглотнул слюну, кадык его заходил, как поршень. Но Иван Парфенович и не думал угощать работника. Оторвавшись от пива, крякнул, пухлой ладонью вытер губы и с увлечением продолжил:

— Я ведь от пяток до корней волос коммунистическим духом пропитан. А потому, пока демократы и разные элдепеэровцы разглагольствуют и в мальчишеские игры в центре и у нас в глубинке играют, я тоже под них подладился. Часть колхозной земли своему брательнику под ферму отдал. Теперь он фермер. Но чтобы на меня бочку не катили, я ещё одному приезжему горлопану землю дал. Не по душе это мне все, потому что я был коммунистом, коммунистом и останусь. Хоть и скрытый пока. Вот отсюда и гвоздика.

— А арбуз, арбуз-то с зелёными полосками? — не выдержал Подельников.