– Что, не берёте? Неужели золото вышло из моды? - с разочарованием спросил мужчина.

– Да нет… беру…, - проговорила Мария, облизывая губы. - Но не золотом… Я не золотоискатель, и в слитках не нуждаюсь. К тому же, шастать по городу с золотыми слитками не привычна. В приключенческих романах я читала, что они страшно тяжёлые. Давайте лучше доллары. И, если они случайно окажутся настоящими, я буду у вас работать, будь вы трижды псих и четырежды чёрт!

– Как твоё собеседование? Как обычно: руки под юбку и в результате пощёчина, и никаких денег? - сварливо поинтересовалась бабушка, зябко кутаясь в шерстяную шаль, застёгнутую у горла потемневшей от времени серебряной брошью. Старуха мозгами застряла в прошлом, считая, что раньше было лучше. Седеющие, жирные, нечесаные волосы обрамляли морщинистые, обвисшие щёки, глубоко запавшие, словно вдавленные в глазницы, чёрные глазки, пристально смотрели на внучку.

– Да нет, меня взяли, и задаток выплатили, но, по-моему, мой шеф - псих! Но это не так важно, главное, что он ко мне не приставал.

– Тогда поработай, какая тебе разница, псих он или же нет? - проворчала Анастасия Степановна, потирая морщинистую шею. - Ты и так, по-моему, чересчур переборчива, и забываешь, что это ты приходишь на собеседование к людям, а не люди к тебе. Хотя я, как потомственная аристократка, прекрасно тебя понимаю. Но времена сейчас другие, к сожалению.

– В прошлые времена тебя могли просто расстрелять, - сухо ответила Мария. - За аристократическое происхождение. Кстати, я сняла себе комнату поближе к работе, - призналась она, - ты ведь не возражаешь?

– Нет, конечно. Вместе нам жить нельзя, только нервы друг другу портим, - немедленно согласилась Анастасия. - Я всегда предпочитала жить одна, но когда погибли твои родители, мне ничего не оставалось - не отдавать же тебя в детдом. Боюсь, там совсем нет аристократов… Сейчас ты достаточно взрослая, чтобы принимать собственные решения.