– Алекс сказал, если с ним что-нибудь случится, мне надо найти вас.

– И что случилось?

– Он пропал.

Я кивнул. Следовало ожидать чего-то в этом роде. Поэтому они и приходят ко мне.

– Где его видели последний раз? – продолжал я допрос.

– В Париже.

– Что он там делал? – Я выпрямился в кресле.

– Играл в рок-группе. По-моему, на пятиструнном электробанджо. Он уехал из Амстердама, чтобы присоединиться к своей группе.

– Минутку. – Я сбросил ноги со стола, нашел блокнот и шариковую ручку. – Как называлась его группа?

– «Проклятые монстры».

– Правильно, название в духе Алекса. Продолжайте.

– Я знаю, что он приехал в Париж. Он прислал мне телеграмму из аэропорта де Голля и обещал позвонить из отеля.

– По-видимому, не позвонил.

– Не позвонил. Больше я ничего о нем не слышала. Это было три недели назад.

– Я не хотел бы быть грубым, – сказал я, – но нет ли такой возможности, что он вас бросил?

– Не думаю, – возразила Ракель. – Он дал мне доверенность как своему адвокату снять деньги с его банковских счетов и продать кое-какую собственность. У меня на руках сейчас около восьмидесяти тысяч долларов, принадлежащих Алексу. Это, мой друг, не цыплячья печенка.

– Согласен, вероятно, он не пытался вас бросить, – успокоил я ее. – Есть у вас кто-нибудь, кому можно позвонить и спросить о нем? Общий друг?

– Алекс по-особенному относился к этому, – покачала она головой. – Если что-то случится, говорил он, я ни к кому не должна обращаться, кроме вас.

– Вы пришли, куда надо, – подтвердил я. – К нужному вам человеку, это я имею в виду. Определенно, ваш случай непосредственно относится к моей работе.

Казалось, я не убедил ее. Ракель смотрела на меня, и сомнение заволакивало ее большие серые глаза.

– Какое оружие вы носите? – спросила она.

– Я не ношу оружия. Я убежден, что у американского гражданина есть неотъемлемое право не носить оружия. Кстати, я член американской ассоциации, выступающей против огнестрельного оружия.