
Стос скривился так, словно ему сунули под нос дохлого, протухшего мыша, и возмущенно фыркнул:
— Ты, что же, Лулу, в самом деле решила, что это я-то, мужик, буду вынашивать тебя в своём брюхе? Интересно, а как я тебя должен буду потом рожать, через задницу что ли? Нет, Лулу, у тебя точно шарики за ролики заехали. — И уже совсем раздраженно сказал — Ладно, вали отсюда, а я займусь своими делами потому, что из этого ничего не выйдет.
Малиновый эллипсоид вспыхнул ярким светом и метнулся к невезучему писателю, чьи произведения издатели обзывали бытовухой и не хотели печатать. От элипсоида исходили одновременно и тепло, и прохлада, а к запаху донника добавился ещё и запах кувшинок. Как это ни странно, но у эллипсоида имелось что-то вроде невидимых рук и Лулуаной, схватив Стоса за руки, взмолилась жалобным голосом:
— Станислав Игоревич, не прогоняйте меня, пожалуйста! Ведь я уже не смогу вернуться в свой корабль и если в течении суток мне не удастся выйти в открытый космос, то я обязательно погибну. Понимаете, я прочитала в ваших мыслях такую тоску, что сразу же подумала, уж вы-то уж точно не станете отказываться от исцеления, хотя и решили умереть. Поймите, ведь то, что убивает вас, ваша раковая опухоль, даст мне новое тело и я, вернувшись на Сиспилу, смогу дать всем арнисам то, о чём они так давно мечтают, возможность жить в мире с соседями по нашей галактике.
