Наконец, ночь принесла прохладу, но вздохнуть полной грудью Станислав Игоревич так и не смог. Проклятая опухоль, изуродовавшая лёгкие, не давала ему сделать даже этого. На сытый желудок четвертый бокал коньяка пошел, как по маслу, и он почувствовал себя намного лучше, но все-таки никак не мог отделаться от ощущения фантасмагории и ирреальности всего того, что с ним происходило этой ночью. Он уже стал думать, что всё это действительно было галлюцинацией, когда в открытую дверь лоджии влетела Лулу и, подлетев к креслу и высыпав из себя прямо к нему на колени груду плотных новеньких банковских упаковок, радостно воскликнула:

— Вот, Стасик, как ты и просил, я принесла ровно двадцать тысяч баксов. Можешь даже не считать. Теперь, мы сможем ни в чём себе не отказывать?

Глядя на груду денег, Стос снова схватился за голову, похоже, что эта малиновая бестия взяла и припёрла ему целых два миллиона долларов — двадцать тысяч стодолларовых купюр, если и того не больше. Почесав лысину, он решил, что это будет всё-таки лучше, чем ничего, и решил не говорить прыткой арнисе. Нет, он, разумеется, сказал ей, но только то, что она ждала:

— Отлично, Лулу, теперь ты можешь ни о чём не беспокоиться. Этих денег нам вполне хватит на то, чтобы очень долго ни в чём себе не отказывать. А теперь, дорогая, скажи мне, что я должен сделать, чтобы ты могла обрести себе надёжное убежище и больше не рисковать. Всё остальное я беру на себя, моя девочка, и ты можешь больше ни о чём не беспокоиться. Только расскажи мне сначала, как тебе удалось упереть такую груду денег. По тебе, случайно, не начали стрелять охранники банка?