Круглая дырка в середине эллипса на самом деле таковой не являлась, а была просто его частью, пульсирующим тёмным шаром почти метрового диаметра и то ли головой, что было бы совершенно невероятно, то ли животиком, что гораздо реальнее. От малинового пузатенького эллипсоида, вдобавок ко всему, приятно пахло донником. Чем дольше Стос смотрел на странное существо, тем он, она или оно выглядело ещё более мирным, совершенно безопасным и даже милым и приятным на вид. Вот только непонятно, как это существо говорило, почему появилось в его квартире и, вообще, какого чёрта лезло в чужие дела. Не вынимая ствола револьвера изо рта, он хмуро пробормотал:
— Та, хатись, хы ф дадницу. — Разговаривать с железякой во рту было довольно затруднительно и Стос, на минуту вынув револьвер изо рта, добавил — Послушай, ты, чудо малиновое, вали отсюда, не мешай человеку заниматься своим делом.
Малиновое нечто приблизилось и снова заговорило, от чего золотые искорки побежали быстрее, а тёмный шар в середине принялся ритмично пульсировать в такт словам:
— Стос, прошу тебя, не делай этого. Я вылечу твою болезнь и даже сделаю тебя моложе и сильнее. Я действительно могу сделать это, если ты не станешь стрелять себе в рот из этого страшного пистолета. Поверь мне, дорогой.
Только теперь он понял, что малиновый диск назвал его не Стас и не Стасик, как его звали отец и мать, и даже не Станислав, как величала бывшая супруга, а именно Стос, что делали одни только близкие друзья. Голос, несомненно, был женский и к тому же принадлежал молодой девушке, которая молила его не откидывать копыта раньше времени, что ему совершенно не понравилось. Немедленно направив револьвер на малиновую дуру, вмешивающуюся не в своё дело, он спросил: