— Вы расстроились?

— Я была замужней женщиной. — Еще глоток кофе. — И к тому же его невозможно было ненавидеть. Даже по-настоящему на него сердиться. И то, как он на нее смотрел… Проклятие, если бы он хоть когда-нибудь посмотрел так на меня, я умерла бы счастливой. Знаешь, это ведь я была замужней подругой невесты на свадьбе твоей матери.

— Я не знал…

Теперь кондиционер начал с ревом выплевывать холодный воздух. Но от него все равно пахло мокрой псиной.

— Как по-вашему, они были счастливы? — спросил Толстый Чарли.

— Вначале. — Она подняла огромную кружку-термос, как будто собралась отпить еще, но передумала. — Вначале. Но даже она не смогла надолго удержать его при себе. У него было столько дел. Твой отец был очень занятым человеком.

Толстый Чарли попытался определить, шутит миссис Хигглер или нет, но так и не смог. Однако она не улыбнулась.

— Столько дел? Каких, например? Рыбачить с моста? Играть в домино на веранде? Ждать неизбежного изобретения караоке? Он не был занятым человеком. Сомневаюсь, что за все то время, что я его знал, он хотя бы день работал.

— Тебе не следует говорить так про отца.

— Но это же правда! Он был никчемным. Скверным мужем и скверным отцом.

— И что с того! — с нажимом сказала миссис Хигглер. — Его нельзя судить по тем же меркам, что и обычного человека. Надо помнить, Толстый Чарли, твой отец был богом.

— Богом среди людей?

— Нет. Просто богом. — Она произнесла это совершенно буднично и так нормально, как если сказала бы: «у него был диабет» или просто «он был негром».