Бортоператор даже под градусом оставался мастером своего дела. Под его руководством все печки были размещены, причем использовались для этого такие места, что и в голову не могло прийти, вплоть до туалета. Оставалось молиться, чтобы самолет долетел с таким перегрузом — товар у Сергея весил не двенадцать тонн, как доложил летчик, а все двадцать…
Когда поднялись в воздух, полковник с майором, отправившиеся сопровождать свой груз, быстро напились. Какой гусар выступает в поход без запаса спиртного? А когда запас кончился, майор увидел, а скорее приметил еще на земле, среди коробок яркие упаковки с надписью «Водка-ли-мон». На самом деле это были банки со слабоалкогольным газированным напитком, но на майора слово «водка» подействовало как красная тряпка на быка.
— Эй ты, хозяин! — взревел он, повернувшись к Сергею. — Иди-ка сюда! — и жарко зашептал в ухо, обдавая перегаром: — Мой командир ни разу водки в банках не пробовал! Выделика нам упаковочку! А то он злой будет, в Красноярске посадка, выгрузит твой хабар, скажет — перегруз. Он у нас такой!
Сергея передернуло от злости. Он понимал, что этот майор, возможно, показывает чудеса отваги на всяких землетрясениях и пожарах — смотрели по телевизору, — но сейчас больше всего хотелось расквасить ему физиономию. Он так бы и сделал, если бы не понимал, что пьяный полковник запросто может отмочить подобную шутку, и он ничего не сможет сделать. Скрипнув зубами, Сергей выдернул из стопки упаковку пойла и молча отдал майору. Наверное, им хватило, потому что их не было видно до конца полета…
…Товар разошелся очень быстро. Жуковский рассчитался с долгами, отдал все проценты. Даже друзьям, которые ссудили его просто так, без всяких процентов, он чуть не силком отдавал больше, чем брал, объясняя, что они вместе хорошо заработали. Деньги в Москву передавали, используя любую возможность. Сегодня летел в Москву кто-то знакомый у одного, завтра — у другого. Когда осталась последняя, сравнительно небольшая сумма, Сергей случайно встретил на улице Леню Проценко, лейтенанта из уголовного розыска, с которым познакомился, когда по заданию газеты выезжал с операми на задержание наркокурьеров.