И почти каждый раз видел рядом родные встревоженные лица Веры или дочери Насти. При очередном пробуждении он увидел в палате двух мужчин в белых халатах. Один — молодой, рыжий, взъерошенный, напоминающий воробья, второй — лет пятидесяти, с темными, коротко стриженными волосами и прямой спиной бывшего гимнаста. Не видя, что больной пришел в себя, они продолжали свой разговор.

— Все-таки я не могу в это поверить! Фантастика! Разрыв задней стенки — это же мгновенная смерть, не мне вам рассказывать, — возбужденно говорил рыжий.

— Никаких чудес, коллега, просто ваш ЭКГ нужно отдать в ремонт, техника имеет свойство выходить из строя.

— Может быть, может быть… — с сомнением произнес рыжий. — Но в любом случае, огромное вам спасибо — реанимационные мероприятия вы провели с блеском. Если бы вовремя не подоспели, вашего родственника уже не было бы в живых. А это разве возраст — тридцать семь лет?

— Инфаркт молодеет, — вздохнул его собеседник.

О ком они говорят? — мелькнуло в голове у Сергея. Явно не о нем, потому что среди его родственников этот человек не числился. Но ведь других больных в палате не было…

Они заметили, что пациент очнулся, и подошли к кровати.

— Ну, наконец… — произнес старший и, профессионально взяв его за запястье, принялся считать пульс. — Как самочувствие, Сережа? Нет-нет, ты молчи, тебе сейчас не надо разговаривать, я сам разберусь. Позволите, коллега?

Он протянул руку, и рыжий безропотно отдал ему тонометр и стетоскоп, висевший у него на шее.

С Сергеем Жуковским творилось что-то странное. Во-первых, он понял, что и без приказа почему-то не может открыть рта, чтобы задать вопрос новоявленному родственнику. А потом он забыл про все, потому что от рук врача в него полилось живительное тепло. Ничего подобного в своей жизни Сергей не испытывал, но чувствовал, что от него отдаляется что-то темное и страшное.