В ту ночь, на побережье, когда мы столкнулись со Зверем, Лин спас мне жизнь. Но теперь, кроме меня, об этом никто не помнит. Все думают о том, как бы его бросить, потому что это он бежит, а все остальные, просто сопровождают его, следуя зову чести. Но правда в том, что в одиночку, в этом мире, все равно, не выжить. И поэтому мы идем рука об руку. Шестеро из двенадцати. Ровно половина. Все, кому удалось выжить в бойне, случившейся ночью, три года назад, недалеко от уничтоженного Токио…

Я не успела вытащить громадину револьвера из кобуры. Рука Лина метнулась ко мне быстрее, и сбросила меня с края бетонной плиты. Мы вместе упали за ее серую глыбу, и через секунду прогремел взрыв, вспоровший землю тупым ножом. В стороны разлетелись куски камней, охваченные пламенем. Они падали около нас, будто метеориты, а Лин держал меня за плечи, прикрывая спиной. Но даже грохот, звенящий в ушах, не мог заглушить криков наших друзей. Они умирали в нескольких метрах от нас, обожженные и истекающие кровью. Лин отпустил меня, и в его татуированной руке, тут же возникло оружие – противопехотный револьверный гранатомет, который он всегда таскал сложенным за спиной, и называл «ножкой кузнечика». Он не смотрел на меня, а я как последняя салага, не могла выдернуть пистолет из кобуры, которую всегда носила на бедре, рядом с коленом. Но первыми стрельбу открыли не мы. Я четко услышала попеременные щелчки выстрелов Тага - только он из всей нашей команды стрелял с обеих рук, по-македонски. Его оружием были две двустволки, со спиленными дулами. Он притащил этих монстров из походов по Сибири, где все еще водились дикие животные, и выпадал чистый снег. И хотя дула орудий были широкими, выстрелы больше напоминали хлопки в ладоши. В левую. И в правую. По очереди. Таг что-то кричал, но разобрать слов за грохотом выстрелов не представлялось возможным. Весь мир, еще секунду назад, молчаливый и серый, наполнился звуками, вплетенными в яркие краски боя.