Им не было дела до всего того, что случилось на далеком острове монархов и по кому плакали в храмах служители Аспилуса. Они поклонялись своей госпоже – дородной и щедрой земле, которая умела любить и быть благодарной за то, что от зари и до сумерек люди гнули перед ней натруженные спины. Побродив по полям, отдохнув среди душистых лугов и наполнившись их ароматами, ветер устремился к Торговой площади, где с утра толпился взбудораженный народ.

 В Ярмарочном квартале сегодня бойко шла торговля, хотя над лавками трепыхали траурные полотна, а глашатаи непрестанно выкрикивали печальную весть, которая облетела уже всю Антавию:

 - Авинций Торшский умер!

 Несмотря на ранний час, питейные дома и таверны гостеприимно распахнули двери, а неурочные посетители обсуждали только одну новость: нежданную кончину короля. Конечно, в этом тайно и явно винили арахнидов – соглядатаев и прислужников Кхорха. И снова лютой злобой вспыхивали сердца антигусов, ненавидящих владыку-чужеземца. И снова слабо, но так сладко разгоралась в душах надежда, что с новым монархом в Антавии начнется другая жизнь.

   Взбодрив себя крепким вином, хмельной народ отправлялся на самую большую площадь Дэнгора, чтобы хоть издали взглянуть на остров Бэгов, где, окутанные сизоватым туманом, высились башни королевского дворца.

 Там, во внутреннем дворике, окруженном галереей из сорока колонн голубого мрамора, уже была возведена огненная усыпальница короля. Завтра, с восходом солнца соберется вокруг нее последний совет. В этот день с владыкой Антавии смогут проститься его подданные: все те, кто служил ему, а может, предавал; все те, кто любил, а может, ненавидел. А на закате коснется бренных останков очищающий огонь, и прах Авинция развеет ветер над священными водами Лакриса. 

 Темной и таинственной была последняя ночь, что смотрела на усопшего короля из рода Бэгов бледным оком луны.