Ястреб понимал, что, конечно, это не так.

Небо над их головами постепенно затягивалось угрюмыми тучами, так что стемнело еще когда они шли от Площади Первопроходцев по направлению к Молотобойцу. Вскоре заморосил дождь, мягким ровным туманом обволакивая грифельно-серый, блестящий от влаги бетон зданий и улиц. Ястреб с удовольствием подставил лицо под холодные мокрые капли. Иногда ему остро хотелось поплавать в воде, как тогда, когда он был маленьким и жил в Орегоне. Но теперь воде нельзя больше доверять. Нельзя быть уверенным, какая она, ведь если что-то не так, запросто можно и помереть. Но, как утверждало большинство, по крайней мере, дождь был таким, как прежде.

Ястреб успел немного повидать в жизни. В свои восемнадцать он жил только в двух местах — до пяти лет в Орегоне, а потом в Сиэтле. Но Призраки слушали радио, и иногда оттуда можно было почерпнуть что-нибудь интересное. Но некоторое время назад станции стали одна за другой пропадать. Как он полагал, из-за вторжения выродков.

Выродки. Сумасшедшие.

Иногда ребята узнавали что-нибудь от других живущих на улицах подростков-беспризорников. Когда среди них появлялся новенький, прибывший из какой-нибудь другой части страны, чтобы присоединиться к одному из кланов, вместе с ним доходили и обрывки свежих новостей. Но откуда бы ни прибывали новички, их истории были скорее увлекательны, чем правдоподобны. Все находились в одной и той же лодке, все пытались выжить. Всех подстерегали одни и те же опасности, и каждому надо было решать, как жить: внутри компаундов, как запертое в клетке животное, или снаружи, на свободе, но в качестве добычи.