Чернобородый, как до того сам Скагги, пытался отбрыкиваться. Удар коленом не попал в пах, зато пришелся в живот — всю грудь Скагги обожгло болью, и ему пришлось скатиться с противника.

— Подождать… — прохрипел чернобородый, — надо только подождать…

Однако, противореча собственным словам, ударил снова, а потом, видя, что его противник еле дышит, отступил на шаг.

Зажимая левой рукой рану, Скагги с трудом выпрямился. Едва держась на подкашивающихся ногах, сделал шаг, другой — в надежде не потерять равновесие. Он стремительно слабел. В, голове пронеслось что-то о ворчании Тровина, мол, руны чертить — это еще не все, и выручат они не всегда…

Чернобородый рассмеялся, лицо у него было красным и исцарапанным.

— Ну и синяки у тебя будут, если ты, конечно, до них доживешь! — попытался выиграть время Скагги.

— Щенок, все, что мне нужно, это только подождать, и ты сделаешь мне одолжение и сам сдохнешь, — огрызнулся чернобородый, дыхание у него восстанавливалось.

Скагги пошатнулся. Снизу до него доносился шум реки, сколько раз он засыпал под призывное пение воды… Ему нужно только время, чтобы прийти в себя, а вот его-то у него как раз и нет. У чернобородого же все время на свете… Кровь, постепенно просачиваясь уже сквозь зажимавшие рану пальцы, темными каплями падала на песок. За спиной ревела река.

— Ну хватит, — с деланным добродушием сказал, наклоняясь за ножом, чернобородый. — Послание старика я получил, меня уже и так заждались.

«Даже не от меча», — пронеслось в голове Скагги. Он стремительно наклонился, упал на одно колено, схватил круглый булыжник и швырнул его в голову чернобородого, за первым полетел второй. Чернобородый увернулся от обоих. Скагги, однако, успел обеими руками вцепиться в занесенную для удара руку с ножом и начал выворачивать ее назад — вдруг да удастся переломить сустав. Чернобородый взвыл от боли, нож выпал из перенапряженной руки, а сам он качнулся вперед, обрушив весь вес своего тела на более щуплого противника.