Скагги отчетливо помнил свой ужас, когда безвольное тело затягивало в черный водоворот…

…дальше — пустота. Вместе с сапогами и курткой речные духи отобрали у него частицу памяти…

От невеселых воспоминаний Скагги отвлек запах мяса из миски в руках хозяина кабака. Но аппетитный запах лишь растревожил, поманив, пустой желудок, а сама миска проплыла мимо него к столу, за которым, пристроив подле себя на лавке длинный тяжелый меч и потрепанную дорожную суму, сидел высокий жилистый воин с крючковатым носом и пронзительно-синим прищуром глаз. В последний раз потянув носом дразнящий запах, Скагги вернулся к своей остывшей уже похлебке, чтобы, макая хлеб в едва теплую жижу, прислушиваться к гомону голосов.

Вот уже полную луну он разыскивал человека, к которому отправил его Тровин. Вместе с именем в реку кануло и название места, где его искать. Имя было длинное, заковыристое, но Скагги из него помнил лишь пару слогов, и теперь, не зная, о ком и где расспрашивать, неприкаянно брел от одного придорожного кабака к другому, то и дело натыкаясь на неприязненные взгляды. Остров Гаутланд приютил немало шалых людей, многие из которых вовсе не желали, чтобы их тревожили вопросами.

Крючконосый воин перекинулся парой фраз с кабатчиком, тот, кивнув, отошел и с видом озабоченным и деловитым исчез за завесой чада. Пахнуло сыростью, это, очевидно, распахнулась дверь на улицу, чтобы впустить новых путников: костлявого старика в тяжелом сером плаще, и еще одного, по одежде не понять, то ли торговца, то ли воина.