«В сегодяшней непростой общественно-политической обстановке, характерной не только для нашего города, но и для всей страны, в ряды милиции стремятся проникнуть всякого рода проходимцы и просто психически неполноценные люди. Пример: всего 12 дней прослужил в наших рядах Кузьмичев Сергей Андреевич. Но и за это короткое время ему „удалось“ многое – сорвать важную операцию по предотвращению заказного убийства, запутать следствие сложнейшего криминального дела, стать изгоем в дружной милицейской семье, которая поначалу приняла его с доверием и радушием. В довершение всего Кузьмичев – уже после увольнения – напился до мертвецкого состояния, среди ночи пытался вломиться в чужую квартиру, но вовремя был задержан работниками милиции, в рядах которой совсем недавно господин Кузьмичев…»

Маленькой Катюше, с которой Анна пришла в больницу, не сиделось. Гремела погремушкой, дергала мать за подол, надоедливо повторяла:

– Где папа? Хочу к папе.

– Скоро пойдем. Потерпи.

Анна увидела идущую к ним медсестру, отложила газету. Та сухо кивнула:

– Пройдите.

– Я с ребенком, – кивнула Анна на Катюшу.

– Вообще-то у нас с детьми не положено.

– Мне не с кем ее оставить.

– Ладно, пройдите.

Анна взяла Катюшу за руку, поспешила за медсестрой. Подошли к двери палаты, медсестра сурово предупредила:

– Не более пяти минут. Больной в тяжелом состоянии.

Анна благодарно кивнула, открыла дверь и вместе с дочкой вошла к Сергею. В палате он был один. С трудом приподнял голову, туманно посмотрел на вошедших.

– Папочка… – Дочка бросилась было к нему, Анна придержала ее:

– Не надо, папе плохо.

– А что с папой? – Глаза ребенка были полны слез.

– Заболел наш папочка… – Жена подошла к Кузьмичеву поближе, посмотрела на его изуродованное лицо. – Кто это тебя, Сережа?

Он попытался улыбнуться, тронул плечами.

– Сам… Извини, напился.

– Ты же не пьешь.

– Бывает. С горя, наверно. Прости.