– Что? – посмотрела на него Анна.

– Работа… Спи.

Из детской комнаты выковыляла полусонная двухлетняя дочь. Кузьмичев подхватил ее на руки, поцеловал, уложил рядом с женой.

– Вот так вам будет веселее.

Место, где произошло убийство, было оцеплено немногочисленным милицейским нарядом, по проезжей части металась и поскуливала натасканная овчарка, теряла следы и снова возвращалась к исходному месту, откуда стреляли.

Поодаль маячила небольшая толпа зевак.

Тело убитого было накрыто плотной накидкой, рядом с ним судмедэксперт произодил соответствующие замеры. Фотограф приоткрыл накидку, сделав несколько «трупных» снимков.

Кузьмичев и представитель городского РУОПа Грушко, прохаживаясь, внимательно выслушивали свидетелей.

Вначале говорила молоденькая администраторша из гостиницы. Говорила от волнения часто, сбивчиво, все время не попадая в шаг Кузьмичева.

– Он всегда вставал в пять утра… вот уже две недели… он же две недели здесь… И каждый раз в пять утра… Всегда вежливый такой, обходительный… Обязательно поздоровается, когда проходит мимо.

– Сегодня утром вы видели его? – не без раздражения спросил Кузьмичев.

– А как же… Обязательно… Он поздоровался, я ответила.

– В номере он жил один? – поинтересовался Грушко.

– Один… Правда, к нему приходили гости… Часто приходили… А так один.

– На пробежку вышел тоже один?

– Тоже один… Он всегда бегал один. И обязательно в пять утра. Как заведенный, ей-богу.

– Хорошо. Свободны, – прервал ее откровения Кузьмичев. – Спасибо. – И бросил следователю: – Я вам дам информацию и поточнее, и интереснее. – Оглянулся, поманил пальцем немолодого, пенсионного возраста, господина: – Пожалуйста…

Тот подошел, вежливо склонил голову.

– Вы видели стрельбу?

– Так точно, – по-военному ответил свидетель. – Это было в пять часов шесть минут… Стреляли из пепельных «Жигулей» пятой модели.