Над головами, над крышами летел зычный бас королевского глашатая:

— Жители Суарда, благородные шеры и достопочтенные бие! В канун Праздника Каштанового Цвета приветствуйте принца Кейранна и принцессу Шуалейду! В честь возвращения наследника престола состоится торжественный парад и карнавал! Собирайтесь на улице Согласия, в третий час после полудня! Да здравствуют король Мардук и Император Элиас!

— Да здравствует Его Величество! — откликалась толпа. — Да здравствует Его Всемогущество!

Голосу глашатая и разрозненным выкрикам горожан вторили звонкие колокольные ноты: «Ско-ро пол-день, пол-день!» — зовущие на молитву Светлой. Эхо рассыпалось меж украшенных мозаиками стен, бежало по окрестным улицам. Серебряный шпиль храма сиял, разбрасывал по лицам мастеровых и шеров блики, пятнал шафраном мостовую, стриженую зелень кустов и разноцветье одежд. Но ни отблеска не падало на серый камень второго храма: казалось, лучи огибают его, чтоб ненароком не коснуться антрацитовой острой крыши.

Отразившись от далекой серебряной грани, солнечный блик попал в глаз Келму, заставил на миг зажмуриться — но не сбавить бег. Азартно усмехнувшись, он вновь поймал взглядом единственную в толпе светлую макушку: словно почуяв, тощий мальчишка опасливо оглянулся и припустил еще быстрее.

Беги, Лягушонок, беги! Все равно не убежишь!

Первое веселье игры сменялось злостью. Скоро полчаса, как Келм выследил гоблиново отродье — а все никак не может поймать! Правда, и Лягушонку не оторваться: в Старом Городе, изученном вдоль и поперек, от Келма по прозванию Волчок не спрятаться и крысе. Но пари он, похоже, проиграл. Ладно бы три марки, не велика потеря. Но ведь был уверен, что справится с заданием до полудня! Задание-то проще некуда: найти, догнать, убить. Не по-настоящему, конечно. Всего лишь уколоть ядовитой иглой — больно, но не смертельно.