— Договор? Смелый слуга… не боишьссся? — Тень смеялась, но за смехом не было веселья, только голод и пустота.

— Боюсь. Но буду служить тебе, Хисс! — голос словно тонул в вате.

— Я всегда забираю свое, Хилл по прозванию Лягушонок. Не забывай. Ты — мой!

— Я твой слуга, Темный, — в отчаянной надежде на чудо, отозвался Хилл совсем не теми словами, что полагались по ритуалу.

— Добро пожаловать в Ургаш, мальчик, — невидимое божество довольно усмехнулось, не обратив внимания на робкую попытку нового Посвященного что-то изменить.

С последним словом Темного Близнеца холод отступил, затих ветер и растаяли тени демонов. Хилл остался один посреди серых людских силуэтов.

Дальше все было просто.

Он вернулся назад, к почти неподвижному преследователю, вытащил из его кармана сухого цхека с иглой, уколол. Прицепил насекомое к одежде. Отошел на сажень.

И сделал шаг — из Тени домой. В живой мир.

Шаг — краски вернулись, вернулись запахи и звуки. Вернулись свет и тепло.

Лягушонок бросился к падающему Волчку, подхватил у самой земли. Осторожно уложил, чтобы пойманный дичью охотник не переломал себе ненароком костей.

На южной окраине Старого Города, в небогатых кварталах, есть улица — короткая и извилистая. Небольшие дома тесно прижимаются друг к другу, нависают над мостовой разномастными балкончиками. Блеклые стены и мутные окна словно припорошены пылью забвения — даже солнце не желает отражаться в тусклых витринах лавок. На этой улице всегда пустынно, разве что забредет случайный прохожий, взглянет на вывески и поспешит убраться.

Время от времени на улице Ткачей, в народе прозываемой улицей Ловкачей, появляются и иные прохожие. Пряча лица и кутаясь в длинные плащи, сюда приходят шеры и бие, военные и чиновники, игроки и добропорядочные горожане, не желающие посвящать в свои проблемы магистрат и королевский суд.