Олегу хотел возразить, но приумолк. Фроловский вернул Константину Григорьевичу удостоверение и побрел открывать ворота. Ева смотрела за стекло, пытаясь разглядеть сквозь дождливую завесу, куда они проезжают. Забор, увитый колючей проволокой, тянулся в обе стороны, на сколько хватает глаз. Машина проехала в открытые ворота, которые тот час же сомкнулись за ней. Слева от КПП стоял двухэтажный бревенчатый дом, к которому и подкатил Смирнов.

- Вылазте, - скомандовал он.

- Куда мы сейчас? - негромко поинтересовалась Ева у Инны.

- За снаряжением. Или ты думала мы так пойдем, налегке? Нам рации надо взять, кое-что из оружия, деньги…

- Деньги?

- А ты что, думала там рубли или баксы принимают? Считай, что едешь за границу, где своя денежная единица. И вообще - всю неделю ты чем занималась?

- Всем понемногу, - пожала плечами Ева.

Инна фыркнула. В дом поднялись по широкому резному крыльцу. Стряхивая с себя капли дождя, Константин Григорьевич открыл массивную дубовую дверь. В лицо ударил теплый воздух с запахом протопленной русской печи. Навстречу им шел самый настоящий домовой: косматая грива седых волос, густые брови и длинная всклокоченная борода. На ногах у него были валенки, а поверх суконной толстовки, теплая жилетка из овчины.

- Слышь, Михалыч, - обратился к домовому Смирнов, - и тебе не стыдно в таком виде людей встречать? А еще главный инженер КПЛБ…

- Ну, инженер и что? Я тут безвылазно уже семь месяцев сижу. Думаешь, цирюльники ко мне во все щели ломятся?

- А бороду такую косматую зачем отрастил? - поинтересовался Олег.

- Некогда мне тут марафет наводить, работы море.

- А…- начал было Олег, но инженер показал ему кулак и изрек:

- А если кто-то сейчас поинтересуется про валенки, то точно получит в глаз.

После такой тирады Олег заржал:

- Михалыч, ты точно одичал в лесу!

Ева наклонилась к самому уху Инны и, чтоб ее не услышали остальные, спросила: