Прибалты тоже. Все, их лафа кончилась. У нас будет свой порт. И современный, оснащенный по последнему слову техники нефтеналивной терминал. Вентспилсский завянет на корню. А какие инвестиции!

— Каков окончательный расклад?

— Тридцать процентов из госбюджета, семьдесят — иностранные инвесторы.

Миллионы дойч-марок! Хватило бы и на четыре порта. Кредиты придется отдавать, но это уже не наша забота. Думаю, к тому времени мы с тобой будем отслеживать ситуацию из-за границы. Успешно освоив бюджетные деньги, — рассмеялся Фонарев.

Официант, подошедший неслышной походкой вышколенной прислуги, расставил на столе закуски, налил в рюмки водку, наполнил стаканы минеральной водой.

— Я выйду на минуту, — сказал Фонарев. — Вернусь — и выпьем за успех нашего предприятия.

Он поднялся и прошел в конец зала. Именно на развившемся в последние годы простатите господина Фонарева, требовавшем частых отлучек в туалет, и строился весь расчет Беседина. Он, не мешкая, извлек из кармана пиджака солонку, точную копию стоявшей на столике, и щедро посыпал каким-то белым порошком корзиночку из заварного теста, начиненную пышным розовым муссом из лосося, приправленного хреном. Порошок смешался с нежным сметанным хреном.

Закуска Фонарева была готова к употреблению.

…Через три дня после обеда глава финансовой группы «Малко» господин Фонарев скончался в одной из лучших клиник города от острого менингоэнцефалита.

А еще через несколько дней Беседин встретился с руководителем одного из РУВД Санкт-Петербурга.

— Фонарь несколько раз приходил в сознание, — доложил Беседину крупный мужчина в форме полковника МВД. — Называл вашу фамилию. Упоминал совместный обед. На фоне общего бреда все это выглядело не вполне отчетливо. Тем не менее.