— Нет, — отозвался Санек, — спасибо за приглашение, я спать хочу.

— Да рано еще спать. Может, красавица твоя с нами посидит?

Лелька слабо мотнула головой, отказываясь от приглашения. Она лежала на низшей полке поверх одеяла и смотрела пустыми глазами в окно.

— Да мы с поезда на поезд, устали, — объяснил Санек.

Лишь бы отвязались уже, дали людям отдохнуть!

— Ну как знаете, — действительно отвязался морячок, отвернулся к собутыльникам.

Санек радостно ощущал в себе прилив легкого парения. Если быть честным, особого кайфа он уже не ловил. Но и жить без наркотиков не мог. Они нужны были постоянно, чтобы избавить организм от мучительной, изнуряющей ломки. Вот Лельке хорошо. Она на игле не так давно. Еще балдеет, плесень, любовно подумал он о подруге.

Они познакомились в Староподольске. Санек приехал в город после службы в армии погостить к приятелю, Лелька прикатила к матери из Москвы. Что-то у нее в столице не сложилось. Была замужем. Мужик не то помер, не то убили. Санек подробностей не знал. Познакомились вполне тривиально — на танцах. Саня помнил, как сразу выделил из группы впорхнувших в Дом культуры девиц маленькую девушку, почти девочку, с легкими льняными волосами и голубыми глазищами в пол-лица.

Этакая Дюймовочка.

Мамаша-то Лелькина против него была настроена. Чуяла, неладно с ним что-то. Пришлось забрать красивую и увезти в свой город Николаев, фарфоровый завод. Это песня такая есть: «Город Николаев, фарфоровый завод. Там живет девчоночка, двадцать первый год. С вами, мальчишечки, с вами пропадешь, с вами, негодяями, на каторгу пойдешь…» Санек осекся, сообразив, что напевает вслух.

Вот Лелька хорошо эту песню поет.

Да. Пожили пару месяцев у его мамаши. Та тоже взъерепенилась: чего на шее сидите? А где еще сидеть? В конторе какой-нибудь? Так все места давно заняты.