Вскоре после рассвета следующего дня — она к тому времени была в пути около двух часов — Адриане показалось, будто что-то изменилось в лесу. Не то чтобы она заметила нечто подозрительное или услышала — так показалось. Вздохнув, Адриана взобралась на ближайшую сосну. Сидя на ветке, она увидела: немного дальше лес обрывается, за ним лежит пологая долина, а в глубине ее под ясным утренним солнцем стоят палатки, дымятся костры, а между ними ходят люди.

— Слава тебе господи! — сказала Адриана, и, ломая ветки, спрыгнула в сугроб. Поднялась, отряхнулась. И тут ей стало страшно. А вдруг она сбилась с пути и налетела на орденский отряд? Или вообще забрела черт знает куда? Что же, ждать до темноты и время угробить… и так уже брюхо к спине прилипло… Она начала молиться, но мысли у нее путались, и, сказав вместо «amen» «будь что будет», она двинулась вперед. Бесцветное зимнее солнце сияло над ее головой.

В то утро Вельф Аскел спал дольше обычного, а разбудили его крики у входа в его шатер. Он открыл глаза. Было светло, и голова — ясная. Крики не прекращались. Орал часовой у входа.

— А ну, пошел вон! Что тебе сказано!

Ответа Аскел не расслышал, но после него часовой разъярился:

— Да я ж тебя за это на куски изрублю! В землю по уши вобью!

Вельф Аскел выглянул наружу. Часовой замахивался мечом на юного рыжего бродягу, а тот уворачивался, но не уходил. Вельф усмехнулся, глядя на это зрелище, потом спросил:

— Это еще что за чучело? Откуда он тут взялся?

— Черт его знает! Как из-под земли выскочил… — и снова замахнулся. — Убирайся, ворюга!

— Не ори, надорвешься, — сказал оборванец сиплым мальчишеским голосом. — Не мешай старшему.

— Ты кто, малый? — Вельф все еще забавлялся.

— Странник я. А ты Вельф Аскел?

— Ну, я.

— А не врешь?

— А если я повесить тебя велю?

— А если у меня к тебе важное дело?