Хайндмост видел сны, в которых пребывал в высшей степени безопасности.

Ему не снилось сейчас, что он вновь Хайндмост, правитель триллиона своих соплеменников. Он страдал от подобного честолюбия. Он всегда осознавал, что такое положение не может быть стабильным и что его фракция, эксперименталисты, в один миг могут лишиться власти и влияния. Что и случилось.

А снилось ему, что он вновь молод. Это было так давно, что все подробности стерлись из его памяти, и осталось только общее ощущение того, как здорово быть маленьким, защищенным и единственным в своем роде.

Ему снилось, что еще ни одно техническое устройство не натерло ему руку.

А затем начались танцы…

Иллюзия была превосходной.

Луис стоял посреди огромного зала. Широчайший ровный пол, пологие ступени. И тысячи инопланетян вокруг; две тысячи ртов исторгают оркестровую музыку, что одновременно составляет и процесс беседы, процесс невыносимо сложный… Вольфганг Амадей Моцарт, скорее всего, тут же свихнулся бы. «Биттлз»… тоже начали бы сходить с ума, просто от самой этой какофонии, как и Моцарт.

Толчок ногой, скольжение; лягнуть задней ногой, партнербросается в сторону. Хайндмост брыкнул ногой. Из-под его туловища показалась плоская одноглазая голова. Разворот; толчок… Хайндмост качнулся, опираясь на передние ноги, и попытался повернуться. Было ли это танцем или боевым приемом?

Затем Хайндмост свистнул. Голограмма моментально исчезла.

– Луис, - произнес кукольник. - Давно ли ты вышел?

– Я долго спал. Где Мелодист?

– Думаю, ведет войну.

Голова повернулась к изображению Зала Метеоритной защиты.