Лектор, знаменитый исследователь, много времени проведший в экспедициях, говорил, что и это убогое знание не стоит переоценивать. Сплошь и рядом отсталые племена путают живой амулет с простым украшением, работающую словесную схему – с поэтическим заговором. Впрочем, сфера воздействия Первой магии узка, возможности ее скромны, а первобытная вера обладает такой мощью, что подчас различие в эффективности незаметно...

«Но пустую палку с боевой ручницей они никогда не путают», – нагло заметил тогда с последнего ряда жирный Оджер Мерау. Лонси, прилежно строчивший, вздрогнул и обернулся, ища грубияна гневным взглядом. Мерау его не заметил; Лонси надеялся, что магистр осадит хама, но тот только добродушно хохотнул и сказал: «Вы правы, коллега. В свою очередь, не стоит недооценивать здравый смысл, распространенный среди отсталых племен...»

Лонси закусил губу, отгоняя воспоминания, и вздохнул.

– Чего это? – донесся настороженный шепот Неле. – Чего у меня там?

Подняв голову, маг ободряюще кивнул.

– Ничего особенно плохого, Неле, – сказал он. – Но твой заговор – нерабочий. Смотри внимательно, сейчас я закрою рану.

– Ой, – неожиданно переполошилась горянка, – что это... что ты... что мне делать-то?

– Ничего, – улыбался Лонси. – Сиди тихо.

Лошадь, почуявшая силу магии исцеления, стояла как вкопанная, даже ушами не шевелила. Лонси подумал, что не станет прописывать жесткий лимит, пускай лошадке тоже перепадет. На что на что, а на это сил у него хватит... Жаркий воздух под пальцами превратился в прозрачную глину. Медленно, с усилием Лонси вывел на ней основной элемент заклятия; рука его оставляла голубоватый светящийся след, заметный даже сейчас, в пору макушки дня, и видеть это было приятно. Потом маг быстрыми, доведенными до автоматизма движениями дочертил над коричневой от запекшейся крови лодыжкой простую схему и, сосредоточившись, замкнул ее.

– Ох, – сказала горянка. – Ой-й...