В тот день Данте вышел прогуляться по улицам Вероны. Так он обычно старался прогнать гнетущие мысли об изгнании и о жутких снах, которые в последнее время настигали его в любом убежище, где пыталось отдыхать его тело, даже в кровати. Покинув свое пристанище во дворце хозяина Вероны ― он жил там уже много лет, чувствуя, как горек чужой хлеб, ― Данте всегда выходил пройтись по улицам старого, еще построенного во времена древних римлян города, чтобы посмотреть на далекий силуэт развалин античного театра. Звон колоколов объявил о конце дня, когда поэт в задумчивости остановился около Каменного моста, глядя на скудно освещенные луной темные воды Адидже. Он часто стоял здесь, вспоминая другие времена: пред глазами вставал Арно,

В первый момент он подумал, что убийцы, наконец, пришли за ним. С душевной болью, которая его постоянно мучила, он оценил расстояние, разделявшее его и нападавших, и понял тщетность любой попытки спасения. Столько лет бесплодной борьбы и увядших надежд, так далеко от тех мест, где он родился! Столько потребовалось пережить, чтобы здесь, на пустынной улице чужого города, быть убитым несколькими злодеями, которые ничего не знают о мучительной боли, пронзающей его изнутри. Ему пятьдесят один год, и он устал бегать, бороться с кошмарами по ночам. Он чувствовал себя глубоко несчастным, из-за того что заставил своих детей жить в мучительном изгнании и переносить все тяготы его бесчестья. Он знал, что должен был оставить жену во Флоренции, которая теперь для него превратилась в запретную землю. Он уже смирился с собственной ничтожностью и приготовился отдать душу Создателю. Покрыв голову капюшоном, который он снял прежде, чтобы легче дышалось, поэт начал бормотать молитву.

Однако при слабом свете луны Данте вдруг понял глупость своих размышлений.