– Ты хочешь их увидеть?
– Я… я не знаю. И да, и нет. После всего того, что они мне наговорили тогда… Может, я просто скучаю по старым временам, когда я была человеком и жила с ними, и все казалось таким простым. Я, наверно, очень слабая, раз не могу окончательно и бесповоротно принять то, что я есть.
– Ты не слабая, и вовсе не это тебя беспокоит. А то, что те, кого ты любила больше всего, тебя не поняли.
– Наверное, ты права.
– Но ты сделала все, что могла. Ты открылась им, и уже от них зависит, смогут ли они это принять и понять, что ты не можешь ничего изменить.
– А если не смогут?
Как же Алексе хотелось сказать, что все будет хорошо, но она не могла лгать, только не ей, поэтому ответила:
– Я не могу ничего сказать наверняка, ведь я не предсказательница. И такой исход тоже вероятен. Людям всегда сложно принять того, кто отличается от них, кого они не понимают. Так было всегда. Но, думаю, тебе не стоит терять надежды. Во всяком случае, твои родители не похожи на фанатиков.
Полина слушала ее, обняв себя за колени. В ее глазах были смятенье и грусть. Алекса готова была на все, лишь бы убрать это ее выражение, но понимала, что это не в ее силах. Наконец, девушка спросила:
– Скажи, а кто-нибудь из таких как мы когда-нибудь жил со своей семьей? Может, я зря пытаюсь?
– Не зря. И в нашей истории были такие случаи. Да, большинство порывают с родственниками, но некоторые не хотят рушить эту связь. Кто-то открывает свою сущность, кто-то нет. Есть такие, кто веками являются ангелами-хранителями своей семьи. Я уже говорила, что мы можем быть друзьями с людьми. Да, не со всеми, но все же.