За две недели до этого.

Солнце, весь день щедро одаривающее своей милостью остров, наконец-то стало клониться к закату, напоследок пурпуром расцвечивая крыши домов.

Белые стены шикарнейшей виллы тоже окрасились пурпуром, а изящная аркада террасы казалась зацепившимся за землю облаком. По террасе прогуливались две женщины в длиннополых, мало соответствующих времени одеждах. Эдакие длинные, воздушные шелковые одеяния, чем-то похожие на японские кимоно, и вместе с тем не такие сложные. Но в них можно одинаково представить как женщину, так и мужчину.

Одеяние той, что выглядела старше, было из пурпурного и лазоревого шелка с серебреной вышивкой, а у другой из черного и белого шелка, а вышивка золотая. У первой - шикарные волосы, тонкое треугольное лицо и очень древние глаза. Ей можно дать лет тридцать, но не больше.

Вторая выглядела лет на двадцать, может старше. Стройная, как ива и, насколько позволяли судить одеяния, имела высокую грудь и осиную талию. Но в первую очередь бросались в глаза длинные с каштановым отливом волосы (чуть темнее, чем у спутницы), обрамлявшие лицо нимфы, и зеленые, как весенняя трава, глаза, сияющие двумя драгоценными камнями и поражающие дерзостью и пронзительностью. Единственным украшением этой прелестницы было массивное кольцо с печаткой в виде знака "инь-ян".

– К чему опять эта хламида? - спросила она у старшей, скривившись, хотя двигалась в этих одеждах с невыразимым изяществом.

– Такова традиция, Лазель, - широко улыбнулась женщина, так что стали видны острые клыки. - Не думаю, что это такие уж большие жертвы.

– Тебе хорошо рассуждать, мам, ты и обычно ходишь почти в таком же наряде.

– Я знаю, что тебе больше по душе нечто более удобное, например брюки, но это церемониальная одежда, причем неизменная для обоих полов.

– Да знаю, знаю, - вздохнула Лазель, потом серьезно спросила. - Мам, ты окончательно решила передать мне место в Совете?