Весь остаток дня животные играли с Барсуковым, а затем заперли его в подвале. Ночью он пробовал стучать и кричать, потому что ему было страшно, и он еще помнил гадких саламандр, которые до сих пор могли прятаться в щелях. Он понимал, что совершенно беззащитен, и что его жизнь висит на волоске. А еще он понимал, что обезьяна, которая сумела запереть все три двери, ведущих в подвал, и не забыла закрыть на замок ставни единственного окна, это уже не совсем обезьяна. Во что превратятся дети одуванчика завтра?
Наконец сквозь ставни начал пробиваться утренний свет. Барсуков услышал медленные шаги на лестнице. Дверь открылась, и в подвал спустился человек. Человек был одет в его собственный, Барсукова, плащ – прямо на голое тело. Барсуков отметил, что тело человека было изрядно волосато, но неравномерной волосатостью, с проплешинами, словно волосы выпадали и еще не все успели выпасть.
– Доброе утро, – сказал человек на отличном межпланетном языке второго уровня, безо всякого акцента. Позвольте представиться…
– Я знаю, кто вы, – сказал Барсуков. – Вы все дети одуванчика, правильно?
– Вы очень догадливы, – сказал человек.
– Сколько вас здесь?
– Всего около сорока.
– Вот чего я никогда не ожидал, – сказал Барсуков, – так это того, что меня захватят в плен инопланетяне. Ведь все считают, что инопланетян не существует. Я сам до сих пор не могу в вас поверить. И на кой черт я взял этот проклятый одуванчик?