– Что все? – уточнил Юрий Андреевич.

– Не проснулся. Сейчас тело на вскрытие везут – будут выяснять.

– Может, отравил себя? Или случайно – чтобы успокоиться напился чего?

– Не знаю, Юр.

Смолин потер вески – голова начинала нещадно ныть. Он подошел к сейфу, достал бутылку коньяка и сделал большой глоток прямо из горла. Мысли скакали как сумасшедшие, пульсируя кровью в висках. Неужели проклятие сработало? Ну уж нет – бред! Он попытался отмести эту мысль, но она настойчиво возвращалась снова и снова. Он посмотрел на Локиева, но тот явно был растерян не меньше его самого.

Собравшись с мыслями, Смолин уселся за стол и обратился к Глебу:

– Ладно, давай не будем строить предположений. Утро вечера мудренее – завтра будут результаты вскрытия, тогда и поговорим.

Как и подозревал Смолин, утро ровным счетом ничего не прояснило. Вскрытие показало, что младший лейтенант ОГПУ Потапов умер своей смертью и никак иначе.

Смолин повертел в руках заключение патологоанатомов, перечитал его несколько раз, и отложил в сторону. Он уже собирался выйти из кабинета, что пойти прогуляться и подышать свежим воздухом, как в дверь постучали.

– Войдите, – разрешил Смолин.

Он был готов увидеть кого угодно на пороге своего кабинета, но только не Инессу Карловну Динтлер.

– Можно? – вежливо поинтересовалась баронесса.

– Да, да, конечно, проходите… – Смолин попытался скрыть свое удивление, но голос его явно выдавал. – Вот уж, признаюсь, не ожидал увидеть вас здесь.

Динтлер тем временем присела на краешек дивана, положив рядом с собой свою видавшую виды дамскую сумочку, которая по всем признакам была в ее распоряжении еще в дореволюционные годы.

– У меня есть для вас информация, Юрий Андреевич. Правда, боюсь, вы не воспримите ее всерьез, но я, все же, посчитала своим долгом прийти к вам.

Динтлер выжидающе посмотрела на Смолина.

– Это касается моего вчерашнего визита?