-Здоров будь, батюшка Благовест! А и тебе здоровья, Любомысл почтенный, гость торговый!

При этих словах голос вошедшего дрогнул. Благовест и Любомысл переглянулись, и боярин ответил:

-И тебе, сын, поздорову! Не с охоты - полевания ли возвернулся?

-С полевания.

-А почто грусть в сердце затаил? Али дичь в лесу перевелась?

-Нет, батюшка – много добычи во силках было, да и стрелой немало взял.

-Ишь ты! Отчего ж печален? Неужто иным удальцом перед девками - хохотухами на кулачках побит?

Благовест сказал так, прекрасно зная, что его сын еще ни разу не бывал побежден в потешных боях, и потому ожидал, что Ярополк рассмеется. Но тот только тихо повторил:

-Нет, батюшка…

-Так какая ж нелегкая терзает – то тебя нынче? Почто печалишься?

И Ярополк не выдержал. Он тряхнул головой, решительно рассек рукой воздух и заговорил:

-Не о добыче печаль моя, и не о позоре – пораженьи, а о девице красной! Как увидел раз – теперь тоска гложет днем и ночью…

Благовест почесал в затылке:

-Вон оно как! Это кто ж такая будет? Какого роду?

-Боярского она роду, батюшка. А зовут ее – Росянушкой… Старого воеводы Гостомысла дочка.

При этих словах Любомысл прикусил нижнюю губу, чтобы не рассмеяться, а Благовест посуровел и погрозил сыну пальцем:

-Вижу я, что волос – то в усах у тебя долог, да ум в голове короток! Ишь, жених какой нашелся! Может, Росяна – то твоя и сладка тебе, да только отец ее мне горек, поперек горла стоит! Как сядем с боярами думой при царе, так вечно с ним разве за бороды друг дружку не оттаскаем. А ты – жениться!