Гроссдроттнинг помолчала, но Володар ничего не ответил ей, лишь глаза царя внимательно разглядывали ее, будто пытаясь проникнуть в сокровенные помыслы. И Морра добавила:

-Я открылась перед тобою, конунг ариев, потому что мне и моим людям некуда больше идти. Если ты откажешь мне в поддержке… Я рассказываю все это, чтобы ты поверил: это не подвох. Я в твоей власти. Что ты скажешь?

-Значит, ты готова вернуться на Родину, даже опираясь на копья моих дружин? Ты так жаждешь власти, гроссдроттнинг? Или тебе так дорог Галогаланд?

-Галогаланд… - Почти прошептала Морра, и ее голос дрогнул. Володар был готов поклясться, что на миг в ее глазах блеснули слезы! – Знаешь ли ты, конунг ариев, почему викинги, почти всю жизнь проводящие вдали от суши, просят товарищей после своей смерти поставить на родном берегу памятный камень? Потому что даже в небесных чертогах отца Владана их иногда охватывает тоска, и они на краткий срок возвращаются на землю – туда, где трава помнит их детский смех, где волны и ветер пели им о славе дальних походов…

-Да, все-таки боян… прости, скальд… живет в каждом из людей твоего племени, гроссдроттнинг.

Володар отвернулся, прошелся взад и вперед по деревянному настилу, и затем только заговорил:

-Я дам тебе приют, Морра – тебе и твоим людям. А что касается прочего… Такие решения не принимаются сразу. Это не последний наш разговор.

Царь повернулся ко всходу, чтобы покинуть крепостную стену, но слова Морры на миг заставили его замереть:

-Грядет великая война, конунг ариев. Решения следует принимать быстро.

Володар не был уверен, что гроссдроттнинг услышала его ответ:

-Я всего лишь человек… Пусть от меня и зависит судьба целого народа…