— К таксисту мы не имели ни малейшего отношения. Он и впрямь спятил. Такое случается.
— Я тебе верю, — ответила Джилл, опять за двоих.
— Выстрел небось услышали, — заметил Зак.
— Только те, кому положено, — заверил его финнигэн. — Только те, кому положено.
Зак кивнул.
— Есть вопрос.
— Валяй.
— Почему ты не убрал оружие?
— Потому что его не убрали вы, — резонно ответил конфедеральный агент.
Действительно, Зак держал руку с пистолетом за спиной. Правда, Джилл так и не достала свой, заткнутый за голенище.
— Мы не раскусили тебя, Эд, — бросила она. — Вот и все. Ты это понимаешь, не так ли?
— Конечно. Я предлагаю забыть прошлое, поехать ко мне, съесть яичницу с ветчиной. Я спою вам песню о плохом Билле и девушке-эскимоске. Думаю...
— Не отвлекайся от главного, Финнигэн, — оборвал его Зак. — Говори. Ты действительно начальник?
Финнигэн надул щеки.
— Еще какой! В законодательстве Конфедерации много дыр. Так что я Большой человек. Разумеется, для наших целей. Да, боссы у меня есть, в том числе президент и премьер-министр. Я веду такую умную политику, что никто из них меня не опасается. А премьер-министр даже благоволит ко мне. Мне важно, чтобы вы знали, каким я пользуюсь влиянием. Это поможет вам поверить и остальному.
Затянувшуюся паузу прервал Зак:
— Мы тебя слушаем.
Финнигэн оглядел темный музыкальный зал, столики, стойки с погашенными «юпитерами», сцену, заставленную усилителями, микшерами, динамиками, рояль, светящуюся красным табличку над дверью с надписью: «ВЫХОД». Глубоко вдохнув, заговорил:
— Вы когда-нибудь задумывались, почему человек берется за такую работу, как моя? Он берется за нее, потому что кто-то должен ее делать, а он видит, что выполняет ее некий мясник, изображающий Джеймса Бонда, которому абсолютно безразличны судьбы конкретных людей.