Вы модифицировали STP, и теперь это безопасное средство, к которому не происходит привыкания. Вы создаете новые психо­делики и продаете их задешево, иногда просто раз­даете. Одни видят вас законченным психом, дру­гие почитают за святого. Вы идете по стопам Оусли Стэнли, только вас никогда не сажали в тюрьму, и, по слухам, вы чудовищно богаты. Один из моих приятелей, который торгует наркотиками, утверждает, что вы можете заставить говорить даже молекулы.

— Вы способствовали принятию первого феде­рального закона, легализирующего «травку», — продолжила Джилл, — и провалили такой же закон по кокаину, действуя исключительно за сценой. Вы основали движение «С континента — на конти­нент» и в один день раздали в Нью-Йорке пять мил­лионов капсул ТМ.

— Некоторые говорят, что вас не существует, — добавил Зак.

— На текущий момент они правы, — вздохнул Джордж. — Меня убили.

Джилл ахнула. Зак вытаращился на старика.

— Вы, возможно, видели, как это произо­шло, — Уэсли обратился к Заку. — Вы помните Сциллера, бородатого мужчину, который едва не сорвал вам последнюю песню? Вы видели, как он это написал?

Джордж протянул руку, ладонью вверх. Цифры телефонного номера, написанные черным вдоль линии жизни.

— Да, — кивнул Зак. — И что?

— Я набрал этот номер полчаса назад. Мне от­ветил Дэвид Стайнберг. Сказал, что как-то ему про­били голову, но в больницу он попал дешевую, поэ­тому дырку заклеили бумагой. И теперь в любой со­лнечный день он должен ездить за город. Я повесил трубку и понял, что меня убили.

— Телефонный шутник, — предположила Джилл.

— Ничего не понимаю, — покачал головой Зак.

— Этим вечером я собирался встретиться со Сциллером. После вашего концерта, в баре. Я тоже никак не мог понять, как он оказался в музыкаль­ном зале и почему пытается заговорить со мной. А он все рассчитал. Он хотел, чтобы его заставили за­молчать. Тогда он мог написать мне на руке что-то очень срочное. Это срочное послание на поверку оказалось шуткой. Так что в действительности он хотел прикоснуться своей капиллярной ручкой к моей руке.