- Это не летний дом, - сказала я вслух, поскольку Кванта была сейчас вне поля зрения. - Здесь кто-то живет.

Мануэль пошел вдоль огорода, чтобы поближе взглянуть на фла-ер. Я чувствовала, что машина ему нравится, он испытывал явное удовольствие от ее мощи и изящества форм.

- Эт-то что еще за мелюзга тут шастает?!

Мы аж подпрыгнули, когда дверь дома с грохотом распахнулась и прямо на нас выскочил человек. Стром машинально сгруппировался в защитную стойку, наступив при этом на куст томата. Я это заметила, и он тут же переставил ногу, но от глаз незнакомца происшествие тоже не укрылось. Он нахмурился.

- Какого черта!

Мы выстроились перед ним: я в голове фаланги, Стром слева и чуть позади, за ним Кванта, Бола и последним Мануэль. Место Мойры справа от меня пустовало.

- Та-ак… Топчемся, значит, по чужим овощам. Ну и как вас называть после этого?

Одетый в коричневую рубашку и рыжие штаны человек был молод, темноволос и болезненно худощав. Сначала мы решили, что он интерфейс своей цепочки, но тут же заметили, что у него нет ни сенсорных подушечек на ладонях, ни феромонных канальцев на шее… Никаких признаков дружелюбия в его действиях тоже не наблюдалось: он успел выругаться трижды, прежде чем мы произнесли хоть слово.

- Простите, что испортили ваше растение, - сказала я, подавляя желание разлить в воздухе аромат примирения. Он все равно не понял бы. Это был одиночка.

Человек перевел взгляд с загубленного помидора на меня, потом снова на помидор.

- Проклятые цепочки… - прорычал он. - В вашу программу что, забыли вложить элементарную вежливость? А ну проваливайте с моего участка!

Бола хотел возразить, что вообще-то эта земля принадлежит Бас-кинам, но я лишь кивнула и улыбнулась:

- Еще раз простите. Мы уже уходим.

Пока мы отступали, он не сводил с нас глаз. Нет, не с нас. С меня. Он разглядывал меня, и я чувствовала, как темные глаза буравят меня и видят то, чего я вовсе не собиралась показывать. Щеки залил румянец, и в тени вдруг стало жарко. В этом взгляде была неприкрытая сексуальность, и в ответ я…